September 2nd, 2019

Смертность, рождаемость, стоимость рабочей силы

chosen_one

Про Жеглова с Шараповым

Волшебная сила кино иногда работает через жопу. Вот например, кто считает персонаж Глеба Жеглова из фильма Место встречи изменить нельзя отрицательным? Да практически никто. Все с Жегловым согласны, вор должен сидеть в тюрьме, будет сидеть, я сказал, все дела.

А тем временем весь фильм - он не про поиск банды и расследование, он - именно про разочарование молодого ветерана Шарапова в своём неподследственном начальнике, старшем оперуполномоченном Жеглове.

Причём Жеглова показывают негодяем прямо с первой серии фильма, в которой он буквально назначает виновным Груздева  и начинает общаться с ним соответственно, в стиле "Да-да, попизди мне тут". И первое очарование Шарапова невероятным профессионализмом и заслугами Жеглова тут же выставляется на пятидесятиградусную жару и начинает таять на глазах.
Жеглов предлагает вору Копчёному сыграть в бильярд по косарю, а по окончании партии приказывает сержанту Пасюку оформить оппонента за нарушение правил игры на бильярде. Но вот незадача - ведь Жеглов сам играл на деньги, то есть не по правилам. А учитывая, что с Копчёным он был неплохо знаком, тут уже имеет место быть даже не подстрекательство, а вовлечение.

Кстати, вот это вот плотное знакомство Жеглова с преступным миром тоже наводит на некие размышления. Одно дело - когда оперативник знает методы преступников - это логично, он обязан их знать. Но совсем другое - когда оперативник обладает навыками преступника, к примеру, вора. Ведь для успешного применения этих навыков теории недостаточно, тут нужны годы тренировок, полная трезвость и экстраординарная мышечная память. Жеглов же демонстрирует оттачиваемые годами воровские навыки аж трижды за фильм - когда он снимает с Шарапова часы на лестнице у Крымского моста, когда достаёт у Шарапова из пинжака авторучку и когда подкидывает Кирпичу кошелёк. Подкинуть - это не вынуть, но тут тоже нужна недюжинная сноровка и практика. В связи с этим возникает вопрос: а не тырил ли суровый уполномоченный в молодости кошельки?

Далее следует переломный момент для всего фильма: Шарапов, выклянчив у Жеглова разработку Кирпича-Сапрыкина, видит, как начальник подбрасывает ни в чём на данный момент не виновному вору чужой кошелёк. Выражение лица Шарапова в этот момент - пожалуй, пример лучшей актёрской игры во всём сериале. Володю аж перекосоёбило до неузнаваемости от осознания совершённого Жегловым. Ведь что произошло? Да то же самое, что недавно чуть не произошло с журналистом Голуновым - на него сшили уголовное дело на ровном месте. Жеглов буквально на ровном месте совершил ряд уголовно наказуемых деяний, за которые его тогда могли бы и расстрелять, на секундочку. Вот только в этой истории Жеглов всё-таки передал сшитое дело вора Сапрыкина прокурору. И вор Сапрыкин за кадром сел по абсолютно ложному обвинению. Молодец, Жеглов! Герой, хуле!

И тут нужно наконец-то разорбраться в типажах.

Шарапов - это как раз человек из поколения Эры милосердия, эпохи, в которой к человеку относятся именно как к человеку, а регулирует всё право. Шарапов, молодой коммунист, ветеран, не допускает возможности шельмования с законом. Шарапову невыносимо больно, когда человек сидит, пусть даже по обоснованному обвинению - это же всё равно человек. Жеглов же - не коммунистический милиционер, для него свобода человека вообще ничего не значит. "Ну посидит - выйдет, а может, и сознается". Жеглов больше пригодился бы в роли царского жандарма или полицая, но в коммунистическом обществе он просто пережиток былых времён, каким не место в современном мире. Такие, как он, исчерпали свой ресурс ещё в Революции, когда отморозки имели какую-то ценность. Как Котовский, к примеру. Смотрящий по целой нехуёвой области, фактически вор в законе, разбойник и убийца, но таки видный деятель Гражданской войны. Но после революции такие люди становятся на хуй не нужны, их нужно тупо устранять, причём устранять, учитывая особенности таких людей, тупо физически. Все ныли про устранение Гиви с Моторолой, ну блядь, а хули с ними ещё делать? При всём уважении, обои-два были кончеными отморозками, никакого иного финала, кроме физического устранения, им не светило. Незаконно, да. Нехорошо в целом - да. Но как иначе-то?

Далее следует сцена в Фердинанде, в которой Шарапов буквально прямым текстом пересказывает всё то, на что нам так долго намекали: методы Жеглова никак не согласуются с социалистической законностью и недопустимы в современном государстве. Жеглов апеллирует ко мнению толпы: мол, братуха, да твоя ссаная законность и в хуй никому не впилась, вон, иди спроси любого фраера. Посадили - заебись, расстреляли - ещё лучше. Попустись, чифирни. Шарапов заметно негодует, но поделать ничего не может - против старшего по званию и возрасту не попрёшь. и, будто бы апелляции к необразованному большинству недостаточно, Жеглов включает пожалейку - "Это ведь ты с нами вытаскивал из петли женщину, у которой вот такой вот Кирпич стырил кошелёк?!". Будь Жеглов комментатором в Интернете - он моментально отправился бы на хуй по скользкой тропинке, устланной мокрыми хуями, но в фильме хуёв наглатывается сам Шарапов, по молодости не вывезя дискуссии с авторитетом.
При этом Жеглов в дискуссии на тему законности использует откровенно мудацкую подмену понятий - "Ну, давай, вернёмся и извинимся перед милейшим парнем Костей Сапрыкиным!". В приличном интернете за такое принято вычислять по IP и бить еблище, а тут заходит.

Далее, в диалоге с начальством, Жеглов, наглый, как пидор, в ответ на "мы от тебя результатов ждём", язвит: "Спасибо, хоть чего-то ждёте от меня". Причём именно руководство Жеглова в фильме максимально положительное, тут даже не получится списать всё на историю одинокого опера, противостоящего кровавой машине. Нет, тут просто очевидный уже злостный долбоёб Жеглов снихуя хамит начальству.

Далее происходит диалог между соседом Шарапова и Жегловым. Сосед утверждает о победе над преступностью новыми, прогрессивными методами - а именно, изменением образа жизни согласно эпохе и милосердием. Жеглов тут же достаточно категорично возражает: "Милосердие - поповское слово". И в этот момент становится окончательно понятно, что в светлом коммунистическом сегодня такому персонажу тупо не место. Он не может принять смену концепции, он вообще не отдупляет, какие грандиозные сдвиги происходят в обществе. Место Жеглова - на свалке истории, но сам он этого не осознаёт вообще, хотя можно было бы выстроить драму на осознании Жегловым своей отсталости и преступности, но нет, он просто тупо антигерой. Он даже не Танос, у которого, при желании, можно найти хоть сколько-нибудь здравую мотивацию, нет, Жеглов - антигерой времён Холодной Войны, когда Зло было принято изображать тупо "Злом потому что оно Зло". Безо всяких идей, безо всякой мотивации, примерно как во дебильном Властелине колец. Почему орки злые? Потому что они орки. А почему они орки? Ну потому что злые, ну камон. "-Армяне лучше, чем грузины! -Чем? -Чем грузины!!!".

Следом идёт сцена, в которой Жеглов инструктирует Шарапова по поводу особенностей работы вора Ручникова. Внимание, вопрос: что мешало Жеглову, великолепно знакомому с методами работы Ручникова, которые он и описывает в подробностях Шарапову, взять Ручникова раньше? Ну, Ручечник же не в первый день пришёл в театр, он же это регулярно делал. Почему же Жеглов не взял его раньше, допуская десятки преступлений, пока не попадётся нужное для более важного уголовного дела? Неужели Жеглов - просто мудак?

Далее, в самом театре Жеглов, чуть ли не закинув ноги в сапогах на стол, объявляет директору театра: мы из МУРа, так что ты нас не просто посадишь, а туда, куда мы сами укажем. Тут у любого человека неизбежно возникает когнитивный диссонанс, ибо всякий, знающий слово "театр" даже без значения, великолепно понимает, что так быть не может вообще совсем. Нельзя прийти в зал и согнать людей с места, за которые они заплатили деньги. Даже в послевоенном СССР. Согнанные со своего оплаченного с законных заработков места люди не просто назавтра засудят и театр, и весь ёбаный МУР к хуям собачьим, они ещё и на месте устроят нехуёвый скандал, который с вероятностью в 95% закончится срывом культурно-массового мероприятия. Но Жеглову похуй, ему вынь да положь условия для оперативных действий по задержанию Ручечника, здесь и сейчас. Хотя, я повторяю, этого самого Ручечника Жеглов мог поймать в любое время суток с поличным, но почему-то не поймал.

Жеглов инструктирует коллегу: "Правопорядок в стране определяется не наличием воров, а умением властей их обезвреживать". Ну, как бы, блядь, нет. Вообще. Ибо когда все вокруг воруют, а потом все же садятся за это в МЛС, это ни хуя не правопорядок. Правопорядок - это тогда, когда не воруют. Социалистическая милиция занималась, помимо раскрытия преступлений, их профилактикой. В отличие от современной полиции. И предотвратить преступление - несравнимо лучше и в миллиард раз проще, чем покарать виновного. Ибо кара за преступление факт совершения оного никак не отменяет. То есть Жеглов снова ведёт себя как ни хуя не понимающий в новой познавательной ситуации мудак, а долбоёбы перед телевизором всё равно одобрительно кивают. Волшебная сила Искусства!

Финал конфликта коммуниста Шарапова с пережитком по фамилии Жеглов происходит на пике драмы: Жеглов убивает человека. Тут уже все намёки кончаются, и персонаж Конкина уже прямым текстом выдаёт суть: "Ты убил человека...", на что персонаж Высоцкого искренне недоумевает: "Я убил бандита!". Вот честно, смотрится это настолько нелепо, что просто надпись во весь экран "ЖЕГЛОВ - ГОВНО И ТУПОЙ МУДАК" смотрелась бы значительно органичнее. Терпеть не могу, когда авторы под конец произведения для тупых описывают прямым текстом самую суть. Но даже после этого Жеглова почему-то считают положительным персонажем. Видать, до той самой Эры милосердия нам ещё ой как далеко.
Алые паруса

Панская Польша бряцает оружием («Правда» от 1 октября 1938 года)




Обзор польской печати

Польская правительственная печать открыто призывает к войне против Чехословакии. Газеты пестрят лозунгами, вроде следующих: «Долой чехов!», «Силой отобрать силезскую землю от Чехословакии!»

Требуется немалое лицемерие, чтобы при этом писать, как газета «Слово»: «Чехи хотят войны, мы — спасения мира». Достаточно беглого взгляда на варшавские газеты, чтобы отчетливо увидеть, что войны ищет именно панская Польша.

Фашистская варшавская печать нагло требует «немедленной передачи власти в Силезии в польские руки и признания, что она перестает быть частью чехословацкого государства» («Экспресс поранны»). Но и этого мало польском фашистам: они недвусмысленно провозглашают требование полного раздела Чехословацкой республики. Так, газета «Экспресс поранны» называет Чехословакию «искусственным и нереальным творением» и кричит о необходимости «ревизии Чехословацкой республики».

В Варшаве очень недовольны тем, что в Лондоне и Париже, весьма мало считаются с польским оруженосцем германского фашизма. Как известно, несмотря на громкие домогательства Польши, она осталась в стороне от переговоров по чехословацкому вопросу. Паны хорохорятся.

«Западные столицы могут не сомневаться в нашей позиции, — пишет «Экспресс поранны». — Если Англия и Франция намерены добиваться, чтобы Польша и Венгрия вместе с другими соседями Чехословакии гарантировали новые границы этого государства, то они должны знать, что такой гарантия мы не дадим, тюка польские земли не возвращены Чехословакией Польше. А без нашей гарантии всякая иная гарантия не может иметь реального значения».

В этом же духе пишет и «Курьер поранны»:

«Разрешение вопроса о польских землях, находившихся под чешской властью, Польша взяла исключительно в свои руки и не намерена обременять этим вопросом какие-либо конференции и совещания».

Все это говорится весьма развязным и очень «грозным» тоном. Другое дело, что польский читатель не очень склонен верить этому тону: он отлично знает, что польская внешняя политика целиком зависит сейчас от Гитлера.


Collapse )